?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сирийский Берлин
Наш спецкор провела много времени среди сирийских беженцев (их сейчас в столице около 100 тысяч человек) и рассказывает об их реальной жизни среди нас, быте и проблемах.
Началось всё со знакомства с журналистом Хусамом Аль-Дином, в прошлом юристом и преподавателем арабского как иностранного, теперь – организатором культурного центра для беженцев в Берлине «Салам». Ноябрь и декабрь Хусам провёл в Греции на острове Кос, встречал лодки с беженцами. Он говорит, что одежда, еда, кров – это всё очень хорошо и нужно, но гораздо важнее, чтобы тебя встречали. Улыбка и поддержка – то, что даёт людям силы двигаться дальше.

Хусам жил в Дамаске и много работал международным журналистом и учителем арабского. Его посадили в тюрьму за связи с иностранцами: в огромном доме семьи Хусама всегда жили его студенты, приехавшие со всего мира, библиотека была полна книг на иностранных языках. Чтобы выйти из тюрьмы, Хусам продал практически всё, что у него было, и освободившись, сразу же уехал. Он помог мне написать этот текст.
Солнечные люди с грустными глазами

В новостях про беженцев нам показывают серую массу людей, существующих где-то страшно далеко от нас. Но когда встречаешься с ними, видишь, что рядом открытые, солнечные, красивые люди с грустными глазами, дружелюбные, как в Армении или Грузии. Они сразу хотят тебя накормить, расспросить, как прошёл день, обнять, удочерить и немедленно предложить какой-нибудь добавки.


Очень важно понимать одну вещь. Сирийские беженцы в Германии – это не только люди, у которых не хватило ума и умений выкрутиться как-то иначе. Средний уровень образования в Сирии очень высок. Больше чем у четверти прибывших в Германию сирийцев высшее образование. Среди них есть и профессора, и таксисты, и писатели, и управляющие гостиницами – это самые обычные разные люди, которым повезло сбежать из ада. Они потеряли абсолютно всё, что можно купить за деньги. Они потеряли родных: кто-то не пережил переправу через море; кто-то остался в Сирии – часто связь с ними утрачена, и судьба их неизвестна; кто-то был заперт в сирийских тюрьмах – и невозможно узнать, что с ними теперь происходит. Неправильно думать, что эти люди не хотят вернуться домой: многие из тех, кого я встречала – настоящие патриоты, которых только угроза жизни заставила оставить Сирию и которые мечтают о том моменте, когда можно будет вернуться домой и восстановить страну, которую любят всем сердцем.
Почему люди бегут из Сирии?

В Сирии практически не осталось мест, где спокойно и свободно. Где можно обнять любимую женщину, на которой не будет хиджаба. В остальных же местах существуют 3−4 главные разрушающие силы – это «ИХ», «Фронт аль-Нусра», режим Асада и оппозиция этому режиму – экстремально религиозная организация. Кроме них, в Сирии есть ещё миллион мелких исламских группировок. Ну и, конечно же, энтузиасты со всего мира, помогающие закончить эту войну как умеют – например, бомбардировками мирного населения.

Все понимают, что такое «ИХ»: если они приходят в город, всему мужскому населению на глазах у женского перерезают глотки, женщин нерепродуктивного возраста отстреливают, а молодых забирают в рабство. «Аль-Нусра» – это тоже исламская террористическая организация, но с немного другим идеологическим настроем. Режим Асада – это когда за тобой могут прийти в любой момент, и для этого не нужен повод – ситуация, которую моим соотечественникам подробно описывать не нужно. Добавлю только пару деталей. На всех дорогах страны стоят блокпосты, проехать через которые можно только при большом везении. Часто людей похищают, у семей требуют выкуп. Молодые мужчины бегут из страны, чтобы не быть забранными в армию Асада, которой постоянно необходимо подкрепление, и не стать пушечным мясом.

Кроме этого, в стране ужасный экономический кризис. Нет работы, дико взвинчены цены, никто не знает, что будет завтра. Невозможно угадать, уходя из дома, будет ли дом на месте, когда ты вернёшься. Впрочем, невозможно угадать, вернёшься ли ты сам. Поэтому далеко не только политические активисты, но и самые обычные люди пытаются продать всё, что ещё уцелело, и уехать. Люди перестали верить, что война хоть когда-нибудь закончится.
Куда бегут люди и как они попадают в Европу?

Чаще всего сирийцы сначала едут в Турцию, чтобы какое-то время перекантоваться, попытаться найти работу и заработать денег на дорогу дальше. Раньше люди надеялись переждать весь этот ад и вернуться домой, но теперь понимают, что оставаться в Турции бессмысленно, а для политактивистов ещё и смертельно опасно. Конца войне не видно, турецкие палаточные лагеря переполнены, деньги у всех заканчиваются с дикой скоростью, поэтому люди решаются на страшно рискованное дело – переправу через море. Дьявол – в деталях, и когда подходишь ближе, понимаешь, почему жизнь с Асадом или «ИХ» кажется людям страшнее, чем смерть в море.

Цена «билета» на лодку в несколько раз уменьшилась за последние годы, но если денег на переправу через море хватает только на одного человека, часто отправляют несовершеннолетнего, у которого есть право легально через год перевезти к себе семью.

На турецком берегу вы платите 800−1200 евро за место в резиновой лодке, рассчитанной на 13 человек. Кроме вас, в лодку сажают ещё порядка 50 пассажиров, каждый из которых заплатил столько же. Возможно, вам захочется в последний момент отказаться от этого путешествия, но деньги вам уже никто не вернёт... Вам не дают ни проводника, ни компаса. Вы пытаетесь вслепую добраться до ближайшего острова, путь до которого при нормальных условиях, то есть знай вы хотя бы направление, составил бы 30−40 минут, ну максимум час. Но здесь – как повезёт. Если повезёт, вы доплывете, сколько бы ни занял ваш путь, а это зачастую 4−6 часов. Может случиться шторм. Ваша лодка может перевернуться. Вас могут найти греческие спасатели. Могут не найти. Вашего ребёнка могут выкинуть из лодки, потому что он слишком громко плачет. Вам может повезти, и у вас хватит сил таки доплыть до берега, но ваш муж, брат, отец отдаст свой спасательный жилет тому, кому он нужнее, и больше вы не увидите его никогда. Или вам не дадут спасательных жилетов вообще, чтобы в лодку поместилось больше людей. Статистика показывает, что в сентябре 2015 года морским путем в Европу переправлялись 4500 человек в день, а в октябре уже 7000. Сейчас, зимой, цифры уменьшились. В эту дорогу люди не берут с собой ничего, кроме документов, телефона и одежды, которую меняют на греческом берегу с помощью волонтёров, потому что одежда пропитывается соленой водой и становится совершенно непригодной. Дорога от Турции до Германии занимает недели, иногда – месяцы.
Что происходит, когда люди добираются до Германии?

Большая часть людей, добравшихся до Мюнхена, отправляется в Берлин. Там их регистрируют в главном распределительном центре Lageso, и начинается очень длительный, часто полугодовой, процесс решения о выдаче статуса беженца. Германия принимает только политических беженцев – людей, приехавших из зоны военных действий, тех, у кого существует реальная угроза жизни из-за преследования по политическим или религиозным мотивам, по национальному признаку.

С того момента, как человек попадает в Германию, ему выделяется две суммы в месяц – до 359 евро «на предметы первой необходимости» и 143 евро «на карманные расходы». Первые полгода в стране, пока их дальнейшая судьба как-то определяется, беженцы живут во «временных лагерях», и первая сумма автоматически уходит на оплату жилья, одежды и еды. Все беженцы имеют право на бесплатные лекарства и медицинское обслуживание, но чтобы попасть в больницу, нужно получить направление к врачу у клерка в Lageso, а чтобы попасть к клерку, нужно отстоять многодневную очередь. Сегодня это одна из самых серьёзных бюрократических проблем, люди не могут попасть к врачу месяцами.

Когда человек, наконец, получает официальный статус, его «распределяют» в одну из земель Германии и оплачивают дорогу туда.

Чаще всего люди живут в пунктах размещения беженцев. Это могут быть перестроенные школы или административные здания, где в кабинетах более-менее комфортно размещаются сотни людей, а из больших залов делают кухню или душ; это могут быть спортзалы, где просто ставят огромное количество двухэтажных кроватей и куда еда доставляется специальными компаниями. Бывают «образцово-показательные» лагеря, где достаточно места и персонала, чтобы сделать жизнь людей выносимой. Но бывают и плохие варианты, где в одной комнатке размещаются четыре семьи, отделяя своё личное пространство, куда входит кровать и столик, занавесками.

У всех беженцев со временем появляется возможность пойти на бесплатные курсы немецкого языка, где, кроме прочего, им рассказывают об экономических и культурных особенностях Германии и об устройстве государства.

Таких интеграционных курсов становится всё больше, и срок пребывания, после которого можно попасть на эти курсы, становится всё короче, потому что важно, чтобы процесс интеграции проходил для беженцев как можно более плавно.

Все те, кто подал заявление на признание себя беженцем, вне зависимости от того, принято ли уже окончательное решение о статусе, могут начинать искать работу уже через три месяца жизни в стране. Но если на одну и ту же вакансию, кроме этого кандидата, будет претендовать европеец или уже получивший свой официальный статус беженца человек, то работу получат именно они. Если кандидат уже прожил в Германии 15 месяцев, эти ограничения снимаются.

Первое время люди проводят в пунктах размещения беженцев, почти не выходя за порог, разве что выезжая на приём в Lageso или джоб-центр. Если у людей есть возможность хотя бы раз в несколько дней переночевать у друзей, они этой возможностью пользуются, потому что сидя на своих пяти квадратных метрах в компании двенадцати человек, половина из которых дети, можно сойти с ума. После 15 месяцев жизни в стране все беженцы получают социальный пакет, в который, кроме упомянутых выше материальной и медицинской помощи, входит оплата аренды квартиры и коммунальных услуг, но стоимость аренды квартиры не может превышать определённой, довольно невысокой суммы, а найти дешёвое жилье становится всё сложнее. Поэтому многие так и остаются жить в пунктах размещения беженцев.

Впрочем, если у вас есть свободная комната, вы всегда можете предложить семье беженцев пожить у вас. Очень многие так и поступают. Хусам говорит, что у него постоянно есть ключи от пары квартир друзей, уехавших из города – или просто предлагающих остаться у них.



Прекрасная Кефах Али Диб (на фото) – художница и детская писательница – снимает очень маленькую квартиру вместе с друзьями, потому что оставаться в пункте размещения беженцев среди религиозной публики ей было совершенно невыносимо. У Кефах искусствоведческое образование, она окончила факультет изобразительных искусств университета в Дамаске, и теперь она нашла себе работу – проводит экскурсии на арабском в берлинском Музее исламского искусства. Из своей любимой страны Кефах уехала, потому что она политический активист и занималась тем, что возила гуманитарную помощь в зоны военных действий. За это её пять раз сажали в тюрьму и дали понять, что в следующий раз её или посадят навсегда, или просто убьют.

Она из тех, кто очень тоскует по оставленной родине, но жизнь именно в Берлине даёт ей силы на хоть какой-то оптимизм, она говорит: «Посмотри, этот город в войну был полностью уничтожен, но мы же знаем, как быстро, как здорово его восстановили. Мы тоже так сможем. Пусть только уже кончится война».

№ 6, 2016. Дата публикации: 12.02.2016       Анна Кузнецова специально для РГ-РБ


"...Прекрасная Кефах Али Диб (на фото) – художница и детская писательница – снимает очень маленькую квартиру вместе с друзьями, потому что оставаться в пункте размещения беженцев среди религиозной публики ей было совершенно невыносимо...."

Это главное, что надо понимать. Хорошо бы ещё написать материал:" Мусульманский Берлин"

Уже, кажется признали, что "мультикультурное общество " было ошибкой. Нет, надо наступать на те же грабли. Сочувствие не должно приводить к перерождению.

Метки: