?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Многое странного происходит в славном городе Берлин. Иногда хочется воскликнуть:" Чудны дела твои , Господи!"

Из мусульман в христиане

Религиозные убеждения. Если пару десятков лет назад это понятие было лишь одним из пунктов при заполнении какой-либо анкеты или же темой для анекдотов про русского, еврея и индуса, то в последнее время оно стало скорее основанием для конфликта. На почве религиозных разногласий нынче ломаются судьбы и обрываются жизни. Достаточно вспомнить хотя бы карикатуры французского сатирического журнала и то, что за ними последовало. В Германии тема религиозной идентификации тоже оказалась под более пристальным вниманием. Поводом послужила информация, что одна берлинская община обращает беженцев с Ближнего Востока в христианство. «Уж не затем ли, чтобы под благовидным предлогом они могли закрепиться в Европе?» – сразу изогнули бровь скептики. Наш корреспондент отправился в эту общину, чтобы узнать все подробности из первых рук.
Аккуратная лютеранская церковь в берлинском районе Steglitz. Несмотря на то что до начала службы ещё часа три, внутри достаточно много людей и атмосфера, как в питерской коммуналке: кто-то моет полы, одни читают книгу, другие пьют чай. В глубине комнаты слышно, как мужской голос старательно спрягает глаголы – там идёт занятие по немецкому языку. Мне навстречу выходит молодой человек и, улыбаясь, приветствует. Это Силас Малькари (Silas Malkari). Вообще-то, его зовут Нариман, но это имя он носил, когда был мусульманином. Силасом стал после того, как принял христианство. Видя на моём лице удивление, смешанное с лёгким недоверием, прихожанин аккуратно оттягивает ворот футболки, чтобы продемонстрировать новенький нательный крестик. И после этого с готовностью рассказывает свою историю.

Четыре года назад тогда ещё Нариман бежал из Ирака. Его путь в Европу был непростым: пешком до турецкой границы, затем на лодке в Грецию, потом машинами, поездами, самолётами. Прибыв в Германию, воспользовался правом церковного убежища. То есть в этой церкви он и живёт, и работает, и ест, и спит. Здесь же был крещён.

– В Иране я был мусульманином-суннитом, – поясняет молодой человек, – поэтому часто имел проблемы и споры с шиитами. И тогда я захотел им доказать, что моя религия достойна уважения. Начал читать книги, разбираться в тонкостях исламских течений. В итоге вообще разочаровался в исламе и стал атеистом. Но однажды мне в руки попала Библия, в ней я нашёл ответы на многие вопросы, которые меня интересовали. С каждым новым прочтением священной книги христианство привлекало меня всё больше. И в итоге я решил обратиться в эту религию.

Родственники Силаса не знают о том, что он больше не мусульманин. Но когда это выяснится, они вряд ли станут уважать его выбор: в Иране смена религии считается большим предательством и жестоко карается. Многие расплачиваются за свой выбор жизнями, говорит молодой человек. Поэтому он не торопится сообщать эту новость близким – не хочет расстраивать их раньше времени.

В ходе разговора к нам подходят всё новые прихожане христианской общины. Вот стоит мусульманская семья с двумя детьми, рядом – два пожилых мужчины в восточных головных уборах. Пытаюсь тоже включить их в беседу, но контакт не клеится. Люди переговариваются на своём языке, спустя минуту один из них переводит, что они попросту опасаются говорить со мной, потому что не знают, как я использую эту информацию. Они действительно напуганы. И в этот момент у меня не остаётся сомнений, что слова Силаса о наказании тех, кто сменил веру, чистая правда. Причём конвертиты – так называют людей, сменивших вероисповедание – подвергаются нападкам и притеснениям со стороны соотечественников не только у себя на родине, но и в Европе. Кстати, поэтому фото- и видеосъёмка в этой общине разрешены только со спины. Внезапно один из присутствующих – молодой человек с удивительно печальными глазами – всё же соглашается на интервью. Саляру (Salar Fattahian) 33 года, он тоже беженец из Ирана. Христианство исповедовал ещё будучи на родине. Тайно.

– Таких, как я, там либо отправляют в тюрьму, либо они просто исчезают, – говорит иранец. – Но моя вера оказалась сильнее, чем страх, поэтому я здесь. Я больше не хочу скрывать свой выбор. Пусть даже ради него мне придётся отказаться от всего, что я имел раньше, в том числе от контактов с семьёй.

Вскоре Саляр вежливо прерывает нашу беседу и вместе с другими прихожанами удаляется в зал, где вот-вот должны начаться занятия по Закону Божьему. Их обязаны посещать все, кто хочет сменить религию. Только за последние полтора месяца с такими намерениями в эту общину пришли около 200 человек. Все – беженцы, в основном из Ирана, Афганистана и Пакистана. Есть среди них те, кто был тайно крещён на родине, некоторые приняли христианство на пути в Европу. Остальным же ещё только предстоит доказать своё желание быть праведными христианами. Это – обязательное условие, подчёркивает пастор евангелистско-лютеранской церкви Святой Троицы Готтфрид Мартенс (Gottfriеd Martens).

– Занятия для желающих принять христианство длятся 3−4 месяца. На каждой встрече обязательно присутствует переводчик, чтобы избежать недопониманий. Мы говорим о лютеранстве, об исповеди и молитве, о церковных таинствах и о заповедях. Кстати, 5-й заповеди «Почитай отца своего и мать свою» уделяем особое внимание, потому что от многих мусульман, которым предстоит крещение, я слышу, что с этого дня родители даже не будут смотреть в их сторону. И это для них, конечно, большое испытание. Посещение занятий не означает, что их слушатели автоматически примут христианство. Кто-то отсеивается в процессе, поняв, что «ошибся дверью». Кого-то отсеиваю я, не видя искреннего желания. Бывает, например, так, что тестирование на знания основ христианства пройдено успешно, однако при личном собеседовании я понимаю, что человек ещё не готов к крещению. Мне важно видеть, что он не просто ходит на занятия, но и посещает церковные службы, участвует в библейских чтениях – то есть становится полноценным членом нашей общины.

Впервые Готтфрид Мартенс покрестил мусульманина 4 года назад. Через пару лет в его лютеранской общине насчитывалось уже 150 прихожан, говорящих на фарси и дари. Сегодня их здесь уже более 600 человек. И такая прогрессия в свете небывалого наплыва беженцев в Европу явно смущает некоторых скептиков. Ведь теоретически, когда на родине у этих мигрантов закончится война, они не смогут туда вернуться по религиозным соображениям, а значит – останутся в Евросоюзе. Эти предположения я аккуратно высказываю пастору. Он лишь смеётся в ответ.
– Глупости! Мы подменим причины и следствия, если будем утверждать, что эти люди посещают занятия в нашей общине только для того, чтобы впоследствии получить в Германии убежище. Наоборот: они оказались здесь именно потому, что уже исповедовали христианство у себя на родине. Многие из них променяли свою прежнюю сытую жизнь с виллами и бассейнами на ту, где нет всех этих благ, но есть возможность открыто исповедовать выбранную религию. Кроме того, мы действительно предусмотрели такой порядок, который исключает то, что всех желающих здесь быстро и легко покрестят. Для меня решающий аргумент – это то, что 90% принявших христианство остаются в нашей общине и участвуют в её дальнейшей жизни. Если бы они делали это из соображений выгоды, то, вероятно, исчезали бы сразу после крещения.

Впрочем, в старейшей немецкой мечети готовы поставить под сомнение слова пастора. По мнению имама Амира Азиза (Amir Aziz), большинство мусульман, желающих принять христианство, всё же пытается таким образом повысить свои шансы остаться в Европе, обеспечив безопасность себе и близким. Однако обвинять конвертитов имам не торопится. Говорит, если кто и вправе их судить, так это Бог. Хотя и замечает, что Кораном никакого наказания для сменивших вероисповедание не предусмотрено. Зато представители консервативных исламских течений (к которым берлинская мечеть Ахмадийя не относится) считают, что люди, предавшие ислам, заслуживают смерти. Поэтому на родине им действительно угрожает опасность, подтверждает Амир Азиз.

Однако наши герои – Силас и Саляр – похоже, все риски взвесили. А на мой вопрос – станет ли для них после принятия новой веры жизнь в Европе проще – оба отвечают:

– Это не имеет значения! Религия выбирается по зову сердца, а не в качестве возможности получше устроиться в этой жизни.

Елена Миненкова     № 49, 2015. Дата публикации: 04.12.2015